В Италии пациенту пересадили сразу 4 органа: новости (фото)

В Италии готовят операцию по пересадке головы

Совершить невозможное – провести операцию по пересадке головы – обещает нейрохирург из Италии. На безумное, на первый взгляд, предложение согласился пациент: наш соотечественник, страдающий от смертельного недуга. По всему миру коллеги смелого врача спорят, возможно ли это, и призывают его все-таки не терять голову и трезво оценить возможности. Но сам он уверен в успехе.

Его голову пересадят на чужое тело. Владимир Спиридонов, российский программист, дал согласие итальянскому хирургу на уникальную и уже нашумевшую операцию. Трансплантация не отдельного органа, а целого тела человека — такого еще никто в мире не делал. Смертельный диагноз — врожденная спинальная мышечная атрофия – толкает Владимира на рискованный шаг. Его мышцы и скелет остановились в развитии еще в раннем детстве. С таким диагнозом редко живут дольше 20 лет. Владимиру уже 30. Болезнь прогрессирует. Он уверен, его единственный шанс – операция.

Предполагается, что голову пациента и его будущее донорское тело сильно охладят. Это продлит жизнь тканей без кислорода. Сначала соединят спинной мозг специальным клеем – полиэтиленгликолем — он вызовет рост нервных окончаний, уверяет хирург. После сошьют сосуды и мышцы, закрепят позвоночник. А пациента погрузят в кому почти на месяц, чтобы избежать любых движений. Специальные электроды будут тем временем стимулировать спинной мозг.

Донором тела станет человек, у которого наступила клиническая смерть или преступник, приговоренный к смертной казни. Стоимость проекта — 11 миллионов долларов.

“Авантюристическое заявление, которое ничем не подкреплено. Человек, который мог бы это сделать, должен был заявить о том, что он научился восстанавливать спинной мозг. Если бы он это заявил, получил бы Нобелевскую премию”, – говорит директор НИИ скорой помощи им. Склифосовского А. Хубутия.

В успехе операции уверен хирург. О своем многообещающем и дорогостоящем проекте он уже делает презентации. Причем не только для коллег. Даже для обывателей. Эти доклады – почти шоу: сам хирург на сцене в приглушенном свете, а научные термины понятны каждому.

“В традиционной неврологии принято: импульсы из мозга передаются в спинной мозг. Я бы назвал его хайвэем. Его волокна как спагетти. “Спагетти” вступают в контакт с клетками — клетки заставляют нас двигаться. Так вот, все устроено не так. Я расскажу вам о своей программе — и мир изменится навсегда”, – говорит он.

Навсегда мир изменится для Владимира, прогнозирует итальянский медик. Сразу после пробуждения пациент ощущать будет только лицо. Физиотерпаия за год поставит его на ноги. Его российские коллеги говорят о гораздо более глубоких нюансах в науке – трансплантологии.

Сенсационные трансплантации все чаще становятся медицинской практикой. В 2002-м бостонские врачи пересадили пациенту две руки. За год до этого другому пациенту подарили чужое лицо. Операция длилась 15 часов. Пересадка женщине понадобилась после нападения — ревнивый муж облил ее кислотой. Пересадили нос, губы, мимические мышцы, часть шеи и даже лицевые нервы.

Примерно в это же время и в Польше проводится подобная операция. Из-за опухоли на лице девушка с трудом жевала, глотала и даже говорила. Ее оперировали почти сутки. Успешно.

Уникальные кадры одной из последних хирургических побед. В Швеции врачи впервые в мире пересадили матку – от матери дочери. И через два года принимали роды прооперированной девушки. Ребенок родился недоношенным, но здоровым. Хирурги признавались, несмотря на успех, рутинной операция станет не скоро: только на подготовку у них ушло 13 лет.

Но чтобы соединить с головой целое тело – такое проводили пока только на животных. Известно, прооперированная обезьяна с новым телом прожила лишь несколько дней.

Первые эксперименты проводили на собаках. Еще в Советском Союзе. Физиолог Сергей Брюхоненко работал над аппаратом искусственного кровообращения. И создал его. Это не просто кадры кинокошмара — это научные доказательства. Сердца в банках колотятся, легкие дышат. Но самой впечатляющая – голова. После операции она оставалась не только живой, но и в сознании.

Сегодня итальянский хирург заявляет — он готов провести операцию, но окончательное решение — за общественностью. Если будут против, он откажется от главного эксперимента своей жизни.

В Италии трем пациентам пересадили органы ВИЧ-инфицированной

Во флорентийской клинике Кареджи (Careggi) трем пациентам были пересажены органы (две почки и печень) ВИЧ-инфицированной женщины, передает РИА «Новости».

Как объясняют представители клиники, этот инцидент произошел из-за того, что глава больничной лаборатории, заполняя бланк с результатами анализа 41-летней женщины-донора на ВИЧ, ошибся и вместо “позитивный” написал “негативный”.

Пересадка органов была произведена во вторник утром, сообщает глава тосканской организации трансплантологов Франко Филиппони (Franco Filipponi).

Сообщение об этом размещено на сайте cry.ru.

Поделиться в соцсетях

Добавить комментарий:

ЧТО ВЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ХОТИТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ К СТАТЬЕ

Комментарии на портале SakhaNews удаляются, если они содержат:

  1. Призывы к войне, свержению существующего строя, терроризму (в т.ч. хакерским атакам), экстремизму.
  2. Публичные призывы к сепаратизму, к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации.
  3. Пропаганду фашизма, геноцида, нацизма. Посягательства на историческую память в отношении событий, имевших место в период Второй мировой войны, отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрение преступлений, установленных указанным приговором, а также распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годыВторой мировой войны.
  4. Разжигание межнациональной, межрелигиозной, социальной розни, грубые высказывания в адрес представителей любых национальностей, рас и вероисповеданий.
  5. Пропаганду курения, наркомании.
  6. Угрозы физической расправы, убийства, сексуального насилия.
  7. Описание средств и способов суицида, любое подстрекательство к его совершению.
  8. Переход на личности, оскорбления в адрес официальных и публичных лиц (в т.ч. умерших), грубые выражения, оскорбления и принижения других участников комментирования, их родных или близких.
  9. Заведомо ложную, непроверенную, клеветническую информацию.
  10. Нарушают права несовершеннолетних лиц.
  11. Оскорбления журналистов и других сотрудников SN, авторов, модераторов, администрации сайта, руководства издания, читателей «SN», грубые высказывания о самом портале.
  12. Присвоение чужих имен и фамилий, комментирование от чужого имени.
  13. Распространение персональных данных, нарушение тайны переписки и связи.
  14. Брань (в т.ч. измененное написание мата).
  15. Дублирование комментариев (флуд).
  16. Бессмысленные комментарии (флейм).
  17. Комментарии, не относящиеся к темам статей (офф-топ).
  18. Реклама других сайтов (в т. ч. ссылки на другие сайты). Реклама товаров и услуг.
  19. Сообщения, оставленные не на русском языке.
  20. Сообщения, содержащие более 3000 символов и пробелов.
  21. Прочие нарушения законодательства РФ.

Комментарии, нарушающие правила поведения на портае, удаляются без предупреждения. При вторичном размещении уже удалённого сообщения, модератор вправе заблокировать («забанить») пользователя.

Почему вы не можете оставить свой комментарий?

  • Администрация портала оставляет за собой право по собственному усмотрению или решению автора закрыть материал для комментирования.
  • Возможно, вы попали в черный список.

Истории женщин, родивших детей после трансплантации органов

Во всем мире, и в России тоже, трансплантология развивается стремительно. И если раньше пациентам с терминальными заболеваниями врачи пытались хотя бы продлить жизнь, то сейчас главной задачей является достойное качество жизни после пересадки органов.

В настоящее время большинство людей с пересаженными органами живут полноценной жизнью – учатся, работают, занимаются спортом. В 1995 году в России появились научные разработки ведения беременности у женщин после трансплантации. С тех пор, по данным Российского трансплантологического общества, в России более 100 женщин с пересаженной почкой и более 20 с пересаженной печенью родили детей, из них как минимум трое – двоих. Одна женщина родила ребенка после трансплантации сердца.

Диагноз как приговор

Выпускница Краснодарского университета, тележурналистка Алла Гриднева зимой 2001 года заболела обычной простудой. Ее карьера только начиналась, поэтому болеть было некогда, и Алла не сразу обратила внимание, что ноги стали заметно отекать, даже сапоги было трудно обуть. Начались приступы удушья. В Краснодарской больнице врачи сделали девушке ЭКГ и ужаснулись от огромных размеров сердца. Диагноз прозвучал как приговор – «миокардит». При этой болезни организм медленно умирает.

– Мне тогда было всего 22 года. Я была девочкой с большими планами на будущее и с только начавшейся перспективной карьерой. Я испытала не просто шок, это был удушливый страх смерти. Я лежала на кровати и не могла даже пошевелиться. В голове роились вопросы: «За что? Почему? Для чего?», – рассказывает Алла.

В апреле 2002 года она приехала в Московский Институт трансплантологии, где ей предложили сделать пересадку сердца. В те годы ситуация с трупным донорством в стране была особенно трудной, и подходящее сердце появилось только через два года после госпитализации. У Аллы уже была 4-ая степень сердечной недостаточности, весила она 39 кг, организм был на пределе физических сил.

– Я выдохлась полностью и после особо страшного приступа взмолилась: «Господи, я больше не могу! Очень хочу жить, но если надо меня забрать, то забирай!» И через два часа все закрутилось, я выжила. Хирургом был сам академик Валерий Шумаков, – продолжает вспоминать Алла.

Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. В. И. Шумакова, по данным Международной ассоциации трансплантации сердца и легких, последние годы является абсолютным мировым лидером по количеству пересадок сердца среди подобных учреждений. Академик РАН, руководитель Центра, главный трансплантолог Минздрава России Сергей Готье считает, что «трансплантация сердца – своего рода индикатор состояния медицины и уровня медицинской науки в стране. И хотя история трансплантации сердца в России насчитывает 30 лет, только в последние годы этот вид медицинской помощи приобрел ощутимое практическое значение для здравоохранения».

Читайте также:  Новогодние представления для детей 2020 (Казань)

Состояние Аллы Гридневой после трансплантации сердца быстро улучшалось, и через несколько месяцев она снова работала на Краснодарском телевидении. А через некоторое время она вернулась в Москву и стала работать редактором сайта НИИ трансплантологии.

Алла мечтала о ребенке и в 2011 году родила сына, которого назвала Валерием, в честь Валерия Ивановича Шумакова – хирурга, подарившего ей вторую жизнь.

Анна Дегтярева, руководитель отдела неонатологии и педиатрии по клинической работе Национального медицинского исследовательского центра акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В. И. Кулакова, участвовала в ведении беременности Аллы и считает этот случай уникальным и очень важным, ведь рожала она с пересаженным сердцем при участии врачей Центра трансплантологии им. Шумакова.

«Врачи в большей степени волновались за маму, никто не знал, какой исход будет у родов. Ребенок родился чуть раньше срока, на 34-35 неделе, практически здоровый, без каких-либо значимых отклонений. С мамой тоже все хорошо», – подводит итог Анна Дегтярева.

Сейчас Алла и Валера живут в Краснодаре, но часто приезжают в Москву – и на плановые обследования, и навестить друзей.

Путь от инвалидности к здоровью

Женя Сорокина из Чебоксар болела с детства – сначала были проблемы с печенью, а потом и с почками. Девочка проходила лечение, одно время казалось, что болезнь отступила, но на консультации в Москве определили поликистоз печени. После удаления желчного пузыря и операции по выводу желчных протоков в тонкую кишку состояние Жени резко ухудшилось и пошла череда реанимаций. Кожа Жени была желто-зеленого цвета, казалось, что это конец.

Девочке долго не могли поставить диагноз, в итоге определили болезнь Кароли, это редкое наследственное заболевание, которое характеризуется кистозным расширением внутрипеченочных желчных протоков.

Через три года, когда Жене было 15 лет, врачи сделали ей очередную операцию – поставили в кишечник «клапан», чтобы не было заброса желчи, и на какое-то время ей стало лучше. Но через год проблемы не только вернулись, но и усилились, опять была реанимация за реанимацией. Когда было выявлено сильное расширение вен пищевода, стало понятно, что без трансплантации печени не обойтись.

– Врачи сказали, что если бы не было трансплантации, болезнь могла бы резко обостриться во время беременности – или развилось бы онкологическое заболевание, или вообще я бы погибла, – Жене жутко даже вспоминать об этом.

В сентябре 2009 года ей сделали трансплантацию, донором правой доли печени была ее мама. Жене было 18 лет, она только стала студенткой Чебоксарского педагогического института. Первое время было тяжело, но потом все наладилось. Почки тоже больше не беспокоили, и Женя зажила обычной жизнью здорового человека – закончила худ-граф, вышла замуж, работает дизайнером в художественном салоне.

– В Чебоксарах все были в шоке, когда я сказала, что хочу ребенка. К тому же я решила рожать у себя в городе. Мне говорят: «Да у нас и специалистов нет! Ну, хорошо, тогда мы сделаем тебе кесарево». Но я решила рожать сама. Уговорила врачей, – Женя смеется, вспоминая опасения врачей.

Мальчик родился здоровым, сейчас ему уже годик. Семья много путешествует, особенно любит отдыхать на море.

Состояние комы, трансплантация и потом полноценная жизнь

Саша Огурцова живет в Кемерово. 30 декабря 2001 года она помнит как «черный день» своей жизни.

– Мне было девять лет, мы радостные возвращались с новогодней елки, и вдруг мама заметила, что я резко пожелтела. Местные кемеровские врачи решили, что это болезнь Боткина и госпитализировали меня в инфекционное отделение. Первого января папа пришел меня навестить, но ему сказали, что я в реанимации в коме, – Сашин голос угасает, ей трудно вспоминать то время.

Критическое состояние длилось 16 дней, билирубин – показатель работы печени и обмена веществ в организме в целом – у Саши при норме 20 был 800. У девочки был выявлен цирроз печени, начала стремительно развиваться печеночная недостаточность, а через два месяца у нее отказали ноги и сильно ухудшилось зрение. Врачи выявили редкое генетическое заболевание – болезнь Вильсона-Коновалова, при такой патологии нарушается метаболизм меди и поражаются печень и нервная система. Год врачи из разных клиник, в том числе и московских, боролись за восстановление здоровья Саши, но только в Новокузнецке посоветовали проконсультироваться в Российском научном центре хирургии им. академика Б.В. Петровского. Там профессор Готье и сказал, что ей необходима трансплантация печени.

Врачи обследовали родителей Саши – мама как донор не подошла совсем, а папа подошел по всем показателям и стал для дочери донором правой доли печени. После трансплантации Саша начала быстро выздоравливать. Довольно скоро она вернулась к любимому занятию – танцам, выступала в шоу-балете. А папа вообще скоро забыл, что был донором части печени, никакого дискомфорта никогда не ощущал.

Саше было 18 лет, когда она поняла, что ждет ребенка. Беременность была незапланированная.

– Было страшновато, как отразятся на малыше медицинские препараты, которые необходимо принимать после пересадки печени. Московские специалисты из Центра им.Шумакова совместно с врачами из Центра им.Кулакова сопровождали меня до родов, и только благодаря их усилиям и профессионализму мальчик родился совершенно здоровым. А дочку мы уже ждали, предварительно подготовившись и все обсудив с московскими врачами. Я ездила к ним на консультации и обследования, но родила дочь в Кемерово, – рассказывает Саша о рождении детей.

Сейчас сыну Саши семь лет, дочке три года. Они совершенно обычные здоровые малыши. Саша профессионально занимается фотографией. Больше всего ей нравится фотографировать беременных женщин и детей.

«Впервые в мире печень была пересажена Томасом Старзлом в 1963 году в Денвере (США), но операция была неудачной. Первую удачную трансплантацию он сделал в 1968 году 3-летнему ребенку с врожденным циррозом печени. Кстати, эта женщина жива до сих пор, – комментирует трансплантолог Сергей Готье, – В России первая успешная трансплантация печени была проведена в 1990 году, а в 1997 году стартовала детская программа пересадок органов. Пациенты вырастают, женятся, выходят замуж, рожают детей, для людей с пересаженными органами нет никаких препятствий для создания полноценной семьи».

Фото Амелиной Тамары и из личного архива героев
Инфографика – Антон Пантюхин

“Судьба людей с пересаженными органами во многом зависит от общества”

Директор Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов, академик РАМН, профессор Сергей Готье рассказал о шансах на жизнь шестимесячной Светы Кудымовой и о том, почему российские трансплантологи не имеют возможности спасать больше людей, чем могли бы.

“Судьба Светы во многом зависит от возможности получения нормальной семьи”

У вас в центре проводится много операций, но, насколько я понимаю, ситуация, в которой оказалась Света Кудымова, уникальная. Это потому что у нее нет родителей, и ей нужно ждать донорский орган?

Вы знаете, что по закону РФ орган можно пересаживать только от родителей или родственников. Но беда в том, что у нее нет никого вообще. Но не это самое главное. В конце концов, ребенок, у которого нет родителей, трансплантационной помощью может быть обеспечен. И, конечно, та забота, которую проявляют сотрудники детского учреждения, которые ее к нам прислали, дорогого стоит. Она ухоженная девочка, с ней постоянно пребывает сотрудница детского учреждения. Ей показана трансплантация печени и проще всего было бы это сделать, если бы имелись родственники, и ей хватило бы на всю жизнь этого кусочка родственной печени, потому что дальше с ростом организма, этот трансплантат увеличивается и обеспечивает функции печени и дальнейшее развитие человека.

Но в целом судьба трансплантированных пациентов — ребенок это или взрослый, печень это, сердце или почки — не зависит целиком от врачей и выполненных операций. Она во многом зависит от условий жизни, от собственного уровня образования, приверженности гигиене, от внутренней культуры. Потому что мы, к сожалению, выполняя большое количество трансплантаций у детей, часто имеем дело с осложнениями, связанными с бытовыми событиями, например, с грязными руками или отравлением некачественной пищей. Случается желудочно-кишечное расстройство, на этом фоне нарушается прием иммунодепрессанта, и происходят какие-то более или менее неуправляемые, а иногда и очень тяжелые изменения со стороны трансплантата. И поэтому судьба Светы во многом зависит от возможности получения нормальной семьи, которая бы обеспечивала дальнейшую жизнь этого маленького существа с пересаженными органом — я имею в виду уход, воспитание, привлечение к гигиене, прием препаратов.

После такой операции препараты покупать не надо, они выдаются за государственный счет, это иммунодепрессанты, которые необходимо принимать всю жизнь, в небольших количествах. Если она не будет их принимать, у нее произойдет отторжение трансплантата. То есть главное для такого ребенка — уход и внимание.

А если девочка останется в этом детском учреждении, у нее есть шансы?

Мы надеемся, что команда, которая ее к нам направила, справится и с дальнейшими сложностями. Но это будет очень непросто. Девочка будет находиться в обществе детей, а детям свойственно болеть респираторными заболеваниями, кишечными, и это не может не сказаться на состоянии оперированного ребенка. Ей нужно на какое-то время изолировать. Охранительный режим — это примерно год. Это значит, что она не должна ходить в толпу, желательно не болеть, принимать лекарства.

Значит, от операции зависит далеко не все.

Конечно. Если углубляться в философию этого вопроса, то судьба людей с пересаженными органами во многом зависит от общества, в котором они живут. Если общество настолько высоко развито, что может обеспечить гражданам трансплантацию в качестве медицинской помощи, и это за государственный счет, то оно говорит “А” — а дальше надо говорить “Б”. И вот это “Б” зависит не от государственного устройства или финансов, а именно от общества, которое должно понимать, что среди них есть люди, которые перенесли определенное оперативное вмешательство и им нужны определенные условия. А люди, которым орган пересадили, должны понимать, что они получили высокотехнологичную помощь, дорогостоящее лечение и шанс на вторую жизнь, и что им надо это сохранить.

Читайте также:  В России из аптек срочно изымают препарат, способный вызвать рак: новости 2020

Многие перенесшие трансплантацию дети в период полового созревания, отрочества становятся неуправляемыми, считают себя взрослыми, начинают пропускать прием лекарств, и теряют трансплантат, а с ним иногда и жизнь. И вся наша суета в итоге иногда просто оказывается ненужной. И, кстати, это проблема не только в нашей стране, а во всем мире — это социальная проблема трансплантологии, она называется “неприверженность к лечению”.

Сколько людей умирает именно по этой причине?

Какие условия должно создать общество?

Человеку после трансплантации желательно выходить на улицу в маске, но на него будут реагировать, как на полоумного. Кстати, в странах Восточной Азии, в Японии люди дисциплинированнее: если у кого-то респираторная инфекция, он не выйдет на улицу, не надев маску, чтобы не заразить остальных. А наши люди просто стесняются. Хотя в последнее время я вижу иногда на улице людей в маске. Что-то меняется.

“Умерший человек — это не просто материал для захоронения, но также материал для возможного спасения жизней многих людей”

Правильно ли я понимаю, что по нынешнему законодательству посторонний человек не может стать донором для Светы, но им может стать, например, приемный родитель?

В принципе да, по законодательству усыновленный ребенок пользуется всеми теми же правами, что и ребенок, рожденный в браке и имеющий биологических родителей. На этом основании можно предположить, что эти люди могут стать донорами, как и остальные родители.

Какими должны быть показатели у потенциального донора, чтобы он мог стать реальным донором? Группа крови?

Ну с группой крови мы разберемся. По жизненным показаниям можно выполнять трансплантацию и без учета группы крови. Мы уже перешагнули это табу, в практике у нас много таких случаев, и это касается не только печени, но и других органов. Донор должен быть здоров, и у него должно быть желание быть донором.

Какие послеоперационные последствия для взрослого человека, ставшего донором?

Печень восстанавливается, последствий не должно быть никаких. Операция родственному донору выполняется только тогда, когда она не представляет угрозы для донора, то есть после тщательного обследования. И выполняется так, чтобы не нанести какой-то урон здоровью этого человека. А поскольку все эти методики в течение большого количества лет отработаны, то осложнения во время операции у донора и вообще какие-то осложнения — это крайне редкое стечение обстоятельств, и это почти невозможно. В основном донорами становятся молодые родители, у нас много таких примеров, когда матери становились донорами для детей, а дальше рожали следующих.

Если у Светы не появится родственный донор, ее единственный шанс — орган от умершего человека? Сколько она может ждать?

Это самый главный вопрос. Этот ребенок сейчас не “горящий”. Она достаточно правильно развивается, у нее функция печени частично сохранена. Но мы должны понимать, что с этой печенью у нее перспектив нет. То есть она проживет еще ну, может быть, год. А дальше — все. Так что тянуть нельзя. Трансплантацию лучше сделать прямо сейчас, чтобы дальше ребенок развивался свободно, без каких-то ограничений. Сейчас же мы должны очень тщательно за ней следить, чтобы малейшие нарушения, связанные с печенью, как-то медикаментозно корректировать. Пока не найдется трансплантат. А что значит “найдется трансплантат”? Это будет часть взрослой печени от умершего донора. Если это хороший трансплантат, а обычно такие только у молодых доноров, которые еще ничем не болели и погибли от мозговой травмы,— тогда можно разделить печень на двух пациентов — маленький кусочек маленькому пациенту, а большой кусочек — взрослому. Но я не люблю вопрос “сколько ждать?” — это дело случая.

Она доживет до пересадки?

Как сейчас законодательство регулирует процедуру трансплантации от умерших доноров? В этой области периодически случаются какие-то громкие скандалы.

Любая трансплантация в любой стране прежде всего основана на донорстве. Если в стране донорство не развито, то говорить о какой-то серьезной трансплантационной помощи не приходится. В пример можно привести Японию: чрезвычайно развитая высокотехнологическая страна с большой потребностью в трансплантациях печени, потому что у них много гепатита и, соответственно, циррозов. Но все, что они могут делать,— это проводить родственные трансплантации, то есть от живых доноров. Там выполняется очень много таких трансплантаций, что хорошо, но возникает вопрос — почему в такой развитой стране не проводят трансплантации от умерших доноров? Вроде бы все позволяет: и закон есть, и презумпция согласия у них есть, а все равно не идет. Нет к этому как бы национальной приверженности. Хотя сами по себе религии синтоизм и буддизм очень демократичные, и они ничего не запрещают. Но не идет — и все тут. Это своеобразие менталитета.

Теперь о нас. У нас есть закон о трансплантации органов и тканей человека, который был принят в декабре 1992 года, Ельцин его подписал. Закон достаточно передовой по тем временам, основанный на моделях законодательства других стран, и в основе его презумпция согласия. Что такое презумпция согласия? Если человек при жизни не отказался быть донором, ничего не написал и никому ничего об этом не сказал, значит, после смерти он может стать донором. Презумпция согласия является все более популярным принципом, на который переходят страны, где раньше была презумпция информированного согласия.

Но эта трансформация происходит с ростом уровня сознательности населения. То есть уровень согласия настолько вырос, что само собой разумеется, что если человек умер, то его органы будут принадлежать другим. Он принципиально никаких возражений не имеет, и это правильно. Скажем, как у нас иногда происходит? Погиб человек, медики начинают работу, его исследуют, его органы лечат, чтобы они жили, но тут появляются родственники и высказываются против и, несмотря на то что у нас презумпция согласия, доктора, которые ведут эту работу, не могут игнорировать мнение родственников и прекращают работу.

Каковы права родственников в такой ситуации?

В статье 47 закона N323 закреплено право родственников выражать свое мнение. Да, они могу выразить свое несогласие, написать отказ, и тогда орган не будет изъят. И в том же законе закреплена возможность прижизненной фиксации волеизъявления человека. Просто еще не созданы соответствующие механизмы выражения, но они запланированы.

Так вот, у меня возникает вопрос. Если ваш родственник умер, и вы из-за своего эмоционального состояния или по другой причине приговариваете к смерти еще несколько человек, которые могли бы жить, то в случае если вам потребуется трансплантация какого-то органа, вы имеете право на этот вид помощи? Это очень тяжелый вопрос.

Но самим законом вы довольны?

Да, но для того, чтобы он функционировал, нужна консолидация мнений всех представителей общества. Общество должно понимать, что данный вид помощи ему необходим. Есть страны, которые по развитию своей экономики и образования отстают от нас,— например, это Бразилия,— но количество трансплантаций на душу населения у них в разы больше, чем у нас. Потому что там есть механизм принуждения к донорству. Любой врач, у которого умирает пациент, дальше обязан по своим профессиональным требованиям предоставить органы на трансплантацию, это входит в его профессиональные обязанности. А у нас не входит и никогда не входило. Вот сейчас мы занимаемся с Минздравом внесением изменений в порядки оказания различных видов медицинской помощи. Мы хотим вменить в обязанность врачам понимать, что умерший человек — это не просто материал для захоронения, но также материал для возможного спасения жизней многих людей, которые потом родят детей, будут работать, а не тихо помирать, тратя последние деньги на лекарства. То есть это сохранение нации, в конце концов.

“У нас три донорских изъятия на миллион населения в год”

У вас на первом этаже центра православный храм. Религия как-то влияет на проблемы трансплантологии?

Религия очень влияет. Например, иудаизм очень долго задерживал развитие трансплантологии в Израиле. Там прекрасная медицина, огромное количество умных врачей, которые учились и у нас, и в США, команда, которая может сделать очень много, но трупное донорство там — даже хуже, чем у нас. Потому что, насколько я знаю, иудаизм против этого. Хотя потихонечку в Израиле все равно развивается трансплантация. Или возьмите католические страны. Они резко шагнули вперед именно за счет католической веры, потому что Церковь прямо с амвона рассказывает им: “Все нормально, ребята, это даже хорошо, если вы спасете кому-то жизнь”. Даже сам папа об этом сказал. Число донорских изъятий во Франции — 27 на миллион населения в год. В Испании — 34-35 на миллион населения в год.

У нас три на миллион населения в год. А религия. Патриарх Кирилл нам дал грамоту и сказал, что дело мы делаем богоугодное. Но вот консолидированного мнения о дальнейших шагах трансплантологии у церкви нет. И церковь в минимальной степени участвует в решении этих вопросов.

Сложно в ваш центр попасть человеку из региона?

Читайте также:  Почему вредно курить кальян: мнение врачей

Абсолютно несложно, он может приехать, без всякой квоты. Человек становится в лист ожидания и ждет. Но сложность в том, что человек все время с момента регистрации в листе ожидания должен жить здесь, поблизости. Мы пересадим ему орган бесплатно, но в случае поступления органа мы должны его быстро вызвать и начать операцию. И это для многих людей проблема, так как жить здесь сложно и дорого.

Поэтому мы и хотим стимулировать трансплантологию в регионах, чтобы людям там на месте делали такие операции. У нас сейчас 35 центров в регионах, но, конечно, основная концентрация здесь, в столице. В Москве у нас десять центров, которые занимаются трансплантацией, здесь огромная донорская база. У нас сейчас есть профессиональный договор с больницами, мы проводим для этого очень большую просветительскую работу. Еще очень большое значение имеет обучение студентов. Студенты, которые приходят в практическую медицину, вообще лишены представления о том, откуда берутся органы.

А почему в регионах не развивается трансплантология?

Просто далеко не везде это поставлено на правильную основу. Там нет сотрудничества между медициной в субъектах и теми центрами, которые делают трансплантацию. И все документы, которые сейчас принимаются, как раз настраивают на консолидацию врачей, у которых умерший пациент, и центра трансплантологии, где эти органы могут спасти кому-то жизнь.

Французу впервые в истории дважды пересадили лицо

Француз Жером Амон стал первым человеком, прошедшим через пересадку лица дважды. Организм отверг первый трансплантат, и врачи решились на новую операцию. Ранее «Газета.Ru» уже рассказывала об этой операции, теперь же пациент впервые появился на публике и пообщался с прессой.

Операция длилась целый день, началась днем 15 января и завершилась утром следующего дня. Перед этим Амон прошел через несколько процедур плазмофереза (очистки плазмы крови), чтобы уничтожить антитела, способные вызвать отторжение трансплантата. Подготовка заняла месяц.

Это первый медицинский случай, когда пациент получает уже второе донорское лицо. Он доказывает, что повторная трансплантация возможна.

Отторжение трансплантированного органа спустя какое-то время — не редкость, и проведенная операция демонстрирует, что в случае пересадки лица возможна еще одна трансплантация.

Операция прошла во Франции, в больнице Жоржа Помпиду, под руководством профессора Лорана Лантьери. О результатах сообщается на сайте больницы. Во французской прессе Амона прозвали человеком с тремя лицами.

Сотрудники больницы отмечают, что были поражены мужеством Амона, его волей и силой духа в такой сложной ситуации. По словам анестезиолога Бернарда Шолли, Амон ни разу ни на что не жаловался и был в хорошем настроении.

Амон страдает от нейрофиброматоза первого типа, генетического заболевания, которое приводит к появлению многочисленных опухолей на лице. В 2010 году он впервые получил новое лицо, ранее принадлежавшее 63-летнему мужчине, операция был проведена во Франции, в больнице имени Жоржа Помпиду.

Риск отторжения существует при любой трансплантации — иммунная система пытается избавиться от чужеродного органа. Поэтому после операции Амон принимал препараты, подавляющие иммунитет. Новое лицо успешно прижилось.

Но в 2015 году Амон простудился.

Лекарства, которые он принимал, ослабили действие иммуносупрессоров и в 2016 году организм Амона начал отторгать лицо.

К ноябрю 2017 года появились признаки некроза тканей, и врачи решили удалить трансплантат.

Следующие месяцы оказались очень тяжелыми для Амона. Лантьери описал его как «ходячего мертвеца» — у Амона не было ни ушей, ни век, ни кожи, он едва слышал и не мог говорить или есть.

«Когда нет кожи, появляются инфекции, — отмечает Лантьери. — Мы были очень обеспокоены тем, что организм мог отторгнуть новый трансплантат».

Однако опасения не оправдались, новое лицо успешно прижилось. Пока оно неподвижно и не слишком хорошо «сидит» на черепе, но врачи уверяют, что со временем оно будет смотреться более естественно.

Амон говорит, что чувствует себя хорошо. Последние выходные он провел на северо-западе Франции, в Бретани. По его словам, он словно сбросил пару десятков лет.

«Мне 43 года, донору было 22. Так что я стал на 20 лет моложе», — шутит он.

Во французской прессе Амона прозвали человеком с тремя лицами.

Амон говорит, что быстро принял свою новую внешность. «К первому трансплантату я привык мгновенно. Я подумал — это мое новое лицо. И на этот раз было так же, — рассказывает он. — Если бы я не принял новое лицо, было бы ужасно. Это вопрос идентичности. Но все хорошо, это я».

Специалисты отмечают, что спустя 12 лет после первой в мире пересадки лица подобные операции продолжают быть сложными, подчас рискованными процедурами. Полная или частичная трансплантации лица помогает пациентам – часто это жертвы тяжелых травм, нападений или редких генетических заболеваний – восстанавливать такие основные жизненно важные функции, как дыхание, поглощение пищи и речь. Наконец, люди, которым требуется такие операции, получают возможность выражать эмоции, улыбаться.

Всего к настоящему времени в мире проведено порядка сорока операций по пересадке лица, известно, что шесть пациентов впоследствии скончались.

Французские трансплантологи имеют самый длительный опыт пересадки донорских лиц, ведь первая в мире подобная операция была проведена во Франции. Первая пациента, Изабель Динуар пыталась свести счеты с жизнью с помощью снотворных таблеток. Пока она была без сознания, ее собственная собака, лабрадор Тани, обглодала лицо хозяйки. Собака сгрызла губы, часть носа и подбородка. Восстановить лицо было невозможно, и врачи решились на пересадку. Динуар прожила с новым лицом 11 лет, но ее организм пытался отторгнуть трансплантат.

Женщина была вынуждена принимать специальные препараты для подавления иммунитета. В 2016 году она умерла от рака.

Одна из самых сложных операций по пересадке лица была проведена в 2015 году в США.

Пересадка донорского лица 41-летнему мужчине, пострадавшему в 2001 году при тушении пожара, была произведена в ходе операции, которая длилась 26 часов в августе, в ней принимали участие одновременно 100 врачей, рассказал доктор Роберт Гроссман, руководитель Медицинского центра Лангон при Университете Нью-Йорка, где проводилась операция. «Такой объем тканей ранее никогда не пересаживался», — рассказал руководитель операции Эдуардо Родригез.

По его словам, вероятность успешного исхода составляла 50%. Сообщается, что после операции пациент получил новое лицо, ткани головы, веки, уши и некоторые кости лица.

Лечение в Италии

(925) 50 254 50

Пересадка почки в Италии

Пересадка почки в клиниках Италии – наиболее распространенный вид трансплантации. Операция представляет собой хирургическое изъятие из организма пациента недееспособной почки и замену ее донорским органом. Основными причинами, приводящими к развитию хронической почечной недостаточности (ХПН), ведущей к необходимости пересадки органа, являются тяжелые заболевания почек (последняя стадия хронического гломерулонефрита и хронического пиелонефрита, поликистоз почек, нефросклероз, обструктивные нефропатии).

Больные почки перестают справляться со своими функциями по очистке организма от токсинов, возникает необходимость частого подключения к искусственной почке (гемодиализу) или, в крайнем случае, осуществляется трансплантация органа. Решение о пересадке почки принимает врач, объективно оценивающий возможность и необходимость данной операции.

Трансплантацию почки выполняют при отсутствии противопоказаний пациентам до 65-70 лет. Противопоказаниями к проведению операции являются мочеполовые и другие инфекционные заболевания, злокачественные опухоли, тяжелая хроническая недостаточность легких и сердца, затрудненное мочеиспускание. Как правило, пациенту пересаживают одну почку, в очень редких случаях пересаживают две почки от умершего донора. Мастерство, опыт и профессионализм врачей, наличие специального современного оборудования, эффективные медицинские препараты – важные условия успешной трансплантации почки в Италии.

Показания к пересадки почки – это:

  • Хронический гломерулонефрит;
  • Хронический пиелонефрит;
  • Поликистоз почки;
  • Сахарный диабет;
  • Системная красная волчанка;
  • Гемморагическая пурпура;
  • Нефрэктомии (одно- и двусторонние).
  • Возрастной диапазон лиц, кому разрешена пересадка с недавнего времени расширен от 8 до 60 лет.

Итальянские специалисты имеют многолетний опыт работы в трансплантологии, также используя инновационные достижения, современное оборудование, 92% операций по пересадки почек проходит успешно. Операция проводится после множественных диагностических методов и результатов анализов.

Для того, чтобы операция прошла успешно, важно найти родственного донора. Операции в Италии по трансплантации почки проводят две бригады хирургов, которые оперируют донора и реципиента. У донора обычно после проведенной операции не наблюдается никакого риска, и он полноценно живет с одной здоровой почкой.

Больной после операции находится под постоянным присмотром врачей, если отсутствуют осложнения и послеоперационный период протекает благоприятно, тогда уже через 5 – 15 дней пересаженная почка начинает функционировать. В клиниках Милана принимают больных из других стран, где уровень медицины не позволяет провести данную операцию. Очень часто случаются случаи, когда от тяжелобольных людей отказываются врачи и не берутся проводить лечение, тогда единственным шансом считаются европейские клиники.

Существует весьма широкий ряд разных противопоказаний, при которых производить трансплантацию категорически нельзя. Среди них:

  • активные злокачественные новообразования;
  • различные инфекционные заболевания, которые не поддаются лечению;
  • заболевания, которые предоставляют риск для жизни во время оперативного вмешательства.

Перед проведением трансплантации в клиниках Милана проводят такие исследования:

  • выявление различных заболеваний сердца;
  • уродинамика;
  • стандартный скрининг;
  • обследование на наличие различных вирусных и бактериальных заболеваний (туберкулеза, ВИЧ, вируса цитомегалии, гепатита С, В);
  • обширное обследование на нарушения свертываемости крови;
  • обследование на сахарный диабет;
  • выявление периферических и цереброваскулярных заболеваний;
  • обследование пациентов с лишним весом, снижение веса;
  • определение заболеваний, которые в перспективе могут повлиять на состояние больного после пересадки (дивертикулез, холецистолитиаз, гиперпаратиреоз).

В центр трансплантации отправляют результаты обследования, где они анализируются, для того чтобы поставить оценку преимуществам и возможному риску проведения пересадки органа. После принятия решения приступают к поиску трансплантата, то есть донорской почки.

Ссылка на основную публикацию